Дубина антинародной войны


Одним из наиболее тиражируемых и потенциально опаснейших пропагандистских постулатов Совдепии является зомбомиф о партизанщине. В официальной мифологии это такие простые мужики, чуть ли не с обрезами, бородатые, в тулупах и валенках, навроде тех, что застыли в бронзе на станции метро Измайловская (ныне Партизанская). Между тем известно, что в подавляющем большинстве это были или избежавшие плена окруженцы, или засланные с большой земли и специально подготовленные диверсионные группы. Местное население, как правило, попадало в партизанские отряды волей случая, нередко по принуждению или если было накрепко связано с коммунистами и оставаться при немцах не могло физически.

Культивируя и распространяя героизацию т.н. партизан официальная пропаганда неизбежно закладывает бомбу под жизни мирного населения – ведь именно оно расплачивалось (и расплачивается) за партизанские проделки. Если проследить цепочку карательных операций оккупантов, то связь между репрессиями в отношении гражданских и интенсивностью деятельности партизан в тех или иных районах прослеживается прямым образом. Карательные операции проводились именно там, где партизанское движение проявило себя наиболее активно – в Белоруссии и Брянской области. И так случалось везде, на всякой войне, в том числе и в современных войнах (например, в Чечне) – партизаны (террористы, бандиты, диверсанты и т.п.) своей деятельностью косвенно или прямым образом наносят ущерб собственному гражданскому населению. Поэтому прежде чем внять призыву властей о «народной войне» жителям оккупированных областей стоит задуматься «а что нам за это будет?». Ничего хорошего, надо сказать…

Вот показательный пример с известной трагедией в деревне Матреновка Брянской области. В мае 1943 года в результате карательной операции здесь было убито 240 гражданских лиц, деревня сожжена. Автор памятного панегирика, убежденный наследник советского агитпропа, не пытается скрывать очевидного: «хорошо было известно, что жители деревни Матреновка в 20-е годы были на Брянщине организаторами коммуны и в период коллективизации единодушно вступили в колхоз. С первых дней войны мужчины ушли на фронт, и с приходом фашистов многие юноши и подростки активно воевали в партизанских отрядах. Все жители Матреновки: и малые, и взрослые-были связаны с партизанами и оказывали им всестороннюю помощь в борьбе с фашистами».
Ну и как, спрашивается, должны были реагировать на эту «всестороннюю помощь» немцы в военных условиях? Вероятно также, как реагировали российские спецназовцы, когда «зачищали» село Самашки в Первую чеченскую… Характерно, что авторам подобных «памятных» текстов даже, видимо, не приходит в голову, что мирное население Матреновки и других деревень осталось бы в живых, если бы не оказывало «всестороннюю помощь» партизанам, среди которых большей частью были совершенно чужие для крестьян люди. Это такой извечный советский подход – осуждать следствие, а не причину, не считаться с возможными людскими потерями, даже если это гражданское население, «старики и дети». Вопрос в другом – почему партизаны не забирали таких вот гражданских с собой в лес? Ответ очевиден – за чей счет они тогда бы харчевались (да и хлопотно в лесу с деревенщиной этой, не до них)? А ведь скорей всего жители Матреновки осознавали, что за «всестороннюю помощь» партизанам немцы или полицаи рано или поздно спросят. Просили они «заступников, сынков, родименьких» спасти их жизни? Нет никаких сомнений. Интересно, что им партизаны отвечали… Наверняка, что то из серии – «мы телеграфировали в центр, но нам не разрешили!»

Любопытен стих доморощенного партизанского поэта, который приводит в довесок к «словам памяти» автор траурного текста. «Матреновка, прошу тебя, прости, Я не успел тогда тебя спасти. Пылало все, когда мы ворвались… Короче, «не успели», ага… Ворвались, когда уже «все пылало», и добавим, когда остатки карателей уже успешно покинули село (так и не дождавшись партизан). А ведь операция по уничтожению Матреновки длилась несколько часов, если не целый день – в общем, время было, чтобы «успеть» хотя бы завязать бой. Но в традициях советских политруков лить крокодиловы слезы уже постфактум. Не исключено, что тамошний комиссар, наблюдая со стороны зарево над пылающей деревней, рисовал себе в воображении возможные пропагандистские дивиденды, какие можно было извлечь из матреновских головешек.

Однако не стоит думать, что сами красные партизаны были этакими ромашками-освободителями. На Брянщине в те годы полыхала настоящая междуусобица, и обе стороны не стеснялись в репрессиях. Вот, например, донесение руководителя локотской РОНА Каминского относительно последствий освобождения от красных партизан двух деревень (Шемякино и Тарасовка) 8 мая 1942г. : «…за 5 дней партизаны расстреляли в этих деревнях до 115 человек, в т. ч. много женщин и детей. Добрая половина этих жертв предварительно без всякого суда и следствия была подвергнута жестокой экзекуции. Сначала им отрубали пальцы рук и ног, выкалывали глаза и прокалывали шомполами уши, а через несколько дней совершенно измученных, истекающих кровью и уже полумертвых расстреливали…»

Более того, лишенные контроля со стороны высшего командования, испытывающие перманентный голод и дефицит фуража, партизаны регулярно третировали местное население, о чем в качестве просчета неоднократно упоминает в своих воспоминаниях руководитель движения Пономаренко: «Неосновательные расстрелы и репрессии по отношению к населению. Проведение мобилизаций в партизанские отряды. Непорядочное отношение к женскому населению при расположении некоторых отрядов в деревнях. Недостаточная активность некоторых партизанских отрядов, продолжительное отсиживание, стремление избежать встречи с противником. Частое и неосновательное применение высшей меры наказания по отношению к провинившимся партизанам. Ограничение приема в партизанские отряды в связи с неимением у вступающего оружия…»

Неудивительно, что на этом фоне крестьяне нередко жаловались на партизан оккупационным властям. В Смоленской области усилиями сельских жителей, уставших от бандитских набегов «заступников» образовалась т.н. «армия Митрофана Болтунова» — некий прообраз отрядов самообороны, только не от немцев, а от «наших». Дадим снова слово «вождю всех партизан» тов. Пономаренко: «В 1941—42 годах в деревнях, расположенных вблизи райцентров, были случаи, когда сами жители помогали полиции в борьбе с партизанами. Так, в деревне Клины Климовичского района (Могилевской области Белоруссии) в ноябре 1942 года мужское население вооружилось и устроило засаду на группу партизан тов. Солдатенко, в результате: 4 партизана было убито, 3 ранено. В деревне Кокойск Климовичского района население до 1943 года было враждебно настроено к партизанам и оказывало содействие полиции».

Антипартизанские функции были возложены в основном на полицейские подразделения, которые сов. агитпропом подаются как некий символ «нового порядка». «Полицаи», как правило, представляются маргинальными деклассированными элементами, малочисленными и трусливыми «шкурами». Тогда как статистика говорит если не о массовом, то о довольно внушительном составе данных подразделений. Так, автор архи-просоветской диссертации «Организация сопротивления в тылу немецко-фашистских войск на территории Черноземья…» отмечает: «26 сентября 1942 г. в разведывательном бюллетене Курского областного управления НКВД отмечалось, что в зоне действия партизанских отрядов были созданы полицейские патрульные батальоны численностью до 350 человек, вооруженные пулеметами и минометами. По мере активизации партизанской борьбы, особенно в северо-западных районах Центрального Черноземья, осенью 1942 г. численность полицейских гарнизонов возросла в несколько раз. По данным, приводимым в докладной записке помощника начальника оперативного отдела штаба партизанского движения на Брянском фронте старшего лейтенанта И.Г. Хорошавина, к началу декабря 1942 г. в населенных пунктах Дмитровского, Дмитриевского, Троснянского, Михайловского, Поныровского районов Курской, Кромского Орловской области, находившихся вблизи районов базирования отрядов 1-й Курской партизанской бригады, было сосредоточено 3635 полицейских и 2897 немецких, чешских и венгерских солдат. Если рядовой и младший командный состав полицейских состоял из лиц, вынужденных под угрозой служить оккупантам, то руководителей всех уровней полиции отличала верность и преданность, с которой они служили «новому порядку». Их отличала патологическая ненависть к советскому режиму, к институтам советской власти, к бывшим сослуживцам и соседям, особенно если среди них были семьи партизан».

Т.е. «по мере активизации партизанского движения» ряды полицаев росли как на дрожжах. Только в нескольких сельских районах Курской области за пару месяцев численность антипартизанских формирований возросла в 10 раз! Даже если поверить, что их младший состав служил в полиции по принуждению , то все равно количество «антисоветских элементов» выглядит внушительно. Да и с чего, кстати, «рядовому составу» полицейских формирований было «по принуждению вступать» в антисоветские подразделения, тем более в Черноземье? Ведь практически все местное население вдоволь нахлебалось прелестей «коллективизации», бушевавшей буквально за несколько лет до начала Второй Мировой.

Другими словами, в оккупационных регионах шло продолжение гражданской войны, еще более ожесточенной, чем 20 лет до того. 

По материалам двух статей из сборника Докладов академии военных наук (№3(38), 2009, Саратов) под названием «Партизанская и повстанческая борьба: опыт и уроки ХХ столетия».

Ермолов И.Г. Влияние аномалий партизанского движения на возникновение и развитие коллаборационизма.
Гогун А. Коммунистический партизанский террор в Украине в годы советско-германской войны, 1941 – 1944.

Вообще хорошо бы их отсканировать и выложить в сеть, но пока краткий конспект и некоторые цитаты.

Сельское население, мягко скажем, «недолюбливало» советских партизан как минимум в силу трех причин:

1) Партизаны проводили изъятие продуктов питания и одежды. Т.е. что-то уже изымали немцы, и вот приходил крупный партизанский отряд (а зачастую их действовало в округе несколько) и опять-таки реквизировал скот, муку, картошку. Причем часто без всякой меры, так как немцы всё-таки были регулярными формированиями, с какой-никакой, а дисциплиной, партизаны же были зачастую иррегулярным сбродом. Командир уличенного в мародерстве партизанского отряда оправдывался: «Если я запрещу партизанам то, что они хотят, так они все разбегутся, а я один останусь»..
Тех крестьян, кто отказывался помагать партизанам, жестоко наказывали. «По приказу командования Калининской партизанской бригады №10 комбрига Вараксова сожжены три деревни Луги, Столбово, Козлово, 70 семей остались без крова.»
2) В партизанские отряды зачастую мобилизовали насильственно. Отнюдь не все хотели отправляться в лес и воевать за советскую власть, так как немцы, даже постаравшись, не всегда могли создать условия жизни более невыносимые, чем были в колхозах. При этом при мобилизации случались и конфузы. «Так, согласно рапорту комиссара 2-го партизанского отряда им. Жданова 10-й Калининской бригады Волкова от 27 апреля 1944 г., в отряд прибыла второй секретарь Красногородского райкома ВЛКСМ М.Орлова. В ее задачу входило передать командованию отряда списки комсомольцев района для их мобилизации в партизанские отряды. Однако в ходе пьяных оргий Орлова потеряла в лесу сумку со списками, где ее нашел немецкий патруль. Обнаружив списки, немцы выловили указанную в них молодежь и отправили на работу в Германию».
3)В результате действий партизан страдали и мирные жители, мирная инфраструктура. Не говоря уже о тактике выжженой земли (вспомним «подвиг» Космодемьянской), постоянный терроризм партизан создавал дополнительные проблемы с немцами (из-за партизанской вылазки сожгли Хатынь) и мешал нормально существовать. «За вторую половину 1942 г. в результате действий партизан из 32 школ Мглинского района Орловской области 14 закрылось, убит 1 учитель. В том же районе партизанами были разгромлены две больницы».

Разумеется, всё это толкало сельское население на сотрудничество с немцами. Именно у них можно было получить оружие для защиты собственных деревень от вооруженного сброда. Часто теми, кто пострадал от партизан, пополнялись ряды служащих в полиции на оккупированных территориях.

Постепенно и партизаны переключались на борьбу с «коллаборационистами», с теми, кто шел (пассивно или активно) на сотрудничество с немцами. При этом партизаны выжигали деревни «полицаев», страдали их семьи. «Борьба с коллаборационистами» (причем каждый партизанский командир понимал его по-своему) была одной из основных задач партизан…

Партизанская война приняла во многом характер войны гражданской. Русские стреляли в русских. С одной стороны были комсомольцы, парт.работники, советские служащие, которые с приходом немцев бежали в леса (иначе их бы просто расстреляли), с другой стороны — бывшие «кулаки», которых в тридцатые годы те же парт.работники загоняли в колхозы. Скажем в Брянской области (см. «Локотская республика») ситуация была именно такая. Местное население, вооруженное немцами, воевало с партизанскими отрядами, в которые ушли те, кого в деревнях как раз больше всего и ненавидели.

Иногда вражда продолжалась уже после 1945 г. Так, практически сразу после войны жители села Рейментаровка (Черниговская область) утопили главу сельсовета, в годы войны коммандовавшего партизанским отрядом, отомстив за его зверства.

А что происходило на Западной Украине, например, когда советские партизаны уничтожали целые села, вместе с женщинами и детьми, за поддержку «бандеровцев» — это вообще отдельный разговор.

Когда говорят о неком «советском народе», который в «едином порыве» поднялся на защиту «социалистического отечества», вспоминается даже не РОА, которая в общем-то и повоевать не успела. Вспоминаются тысячи этих безвестных, безымянных, которых потом сгноили потом по лагерям, жителей русской деревни, которые оказались между молотом и наковальней, между советским террором (это не только партизанский террор, но и террор 30-х годов) и немецкой оккупацией.

[info]fenrir93

[info]na_krau


Реклама
  1. Иван
    08/05/2010 в 22:56

    Ну, кроме, как пидарасами, назвать авторов компиляции, никак не могу, правда у них странные имена. Такие вот бытоописатели всегда в горячке немножко забывают главное, что территории, где происходили подобные «ужосы» были захвачены врагом. Т.е. вооружёнными силами враждебного государства. И никто бы не устраивал реквизиции, мобилизации, сожжения и карательные акции, если бы не фашисты, которые припёрлись куда их никто не звал. Особенно удивляет ссылка на чечню. Либерасты забывают, что это только фашисты и предатели верили, что пришли навсегда, а нормальные люди знали, что это временно. Что враг будет разбит и так далее. Так, что сравнивать милиценйские операции на своей земле, в своей стране и партизанскую войну и называть партизан бандитами, вслед за оккупантами, могут только больные на всю голову люди

  2. Helganz70
    09/05/2010 в 21:46

    -более того война не окончена,и место всех этих красных сук на виселице!вместе с их сраным сталиным!а главное с его почитателями и приемниками! и как народу не серут в голову политруки,ПРАВДА всплывает!А где ПРАВДА- там ОСОЗНАНИЕ происходящего,А ГДЕ ОСОЗНАНИЕ ТАМ И ДО ДЕЛА НЕ ДАЛЕКО!!!

  3. федя
    11/05/2010 в 10:26

    есть хороший фильм на эту тему — свои

  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: