Главная > Статьи, Чтиво > Русский национализм: «британский» или «американский»?

Русский национализм: «британский» или «американский»?


Архетипы

Начну с дисклеймера: речь пойдет не о соперничестве популярных конспирологических мифов: заговора коварных янки против теорий уважаемого Дмитрия Галковского. Но – о противоположных исторических архетипах русского национализма, которые приводят к тому, что споры внутри этой идеологии зачастую оказываются даже острее, чем вообще националистов с интернационалистами.

В своем интервью порталу Нацдем.Инфо Константин Крылов заявил о том, что русский национализм складывается только сегодня, и с демократией он составляет «практически одно и то же». Прежние версии этой идеологии, в 1980-90-е годы, хотя и назывались «национализмом», но являли собой скорее «патриотизм», где доминирующая роль отводилась государству, а не народу.

Действительно, еще с начала 1990-х годов главными темами у тех, кого называли «националистами», были стенания по поводу «распада державы», конспирология и апокалиптика – все, что угодно, кроме практической и прогрессистской организации нового общества, с чего и начинается всякий здоровый национализм. С другой стороны, «демократы» тех лет успешно преемствовали советские интернационалистские догмы, для которых всякое упоминание о нации (т.е. собственно «демосе») считалось ересью. Водораздел между «националистами» и «демократами» такого сорта казался абсолютно непреодолимым.

Тем с большим любопытством довелось наблюдать исторический киевский Майдан 2004 года, где украинские националисты и демократы вполне ладили и жили в одних палатках. Да и во всех восточноевропейских странах на волне освобождения от коммунизма также возникали подобные политические союзы, и никто не считал их чем-то «противоестественным». Проблема русского национализма состоит в том, что в существенной своей части он вырос (или даже еще не вырос) из имперского мировоззрения. А оно является не только антидемократическим в принципе, но и блокирует нахождение общего языка с националистами других стран.

«Имперский национализм» – это contradictio in adjecto, попытка скрестить Римскую империю с современными европейскими народами, возникшими после ее падения. Однако «возрожденная» ныне РПЦ, ставшая фактически «правопреемницей» идеологических отделов КПСС, пытается создать именно такой, «третьеримский» ментальный конструкт, заразив русский национализм наследственным империализмом. Что сразу же придает национализму не демократический, а некий начальственно-централистский характер.

Знаменитые кондопожские события 2006 года, с их общегородским «вечевым» сходом, были именно демократическим феноменом. Московских вождей ДПНИ, срочно приехавших на этот сход и кричавших там лозунги типа «русские, объединяйтесь!», кондопожане слушали без особого энтузиазма. Поскольку в Кондопоге было не «русское», но именно регионалистское восстание против кавказского этнокриминала и покрывающей его властной «вертикали». Московские «русские вожди» перед своей агитпоездкой явно позабыли поинтересоваться спецификой нашей республики, где веками складывался уникальный славяно-карельский симбиоз, который не поддается плоскому этническому размежеванию. К тому же в советские годы многих карелов, вепсов и финнов попросту «записывали в русские». «Русское» тогда пытались сделать синонимом «имперского», и многие нынешние московские русские националисты, по-прежнему считающие себя жителями столицы империи, фактически продолжают эту инерцию.

Однако в последнее время в Карелии пробуждается иная, регионалистская трактовка русскости, которую сформулировал, в частности, художник Вячеслав Агапитов, сопредседатель движения «Русский Север»: «На самом деле, русская культура чрезвычайно многообразна. К примеру, наша, заонежская культура, где происходило вековое сближение и взаимодействие с другими северными народами, весьма отличается от культуры, скажем, Кубани или Сибири. Нашу русскость надо бы выводить из традиции Новгородской республики – где всегда особенно ценилось гражданское самоуправление, да и впоследствии здесь никогда не было крепостного права, которое оказало существенное влияние на среднерусский, «московский» менталитет…»

Эту регионалистскую русскость со своей стороны поддерживает и сибирский областник Михаил Кулехов, заявляя о том, что «Русский Мир это мозаика, только и ценная своим разноцветьем». Еще дальше идет поэт Залесья Алексей Широпаев, провидя рождение многих русских наций вместо унитарной империи.

Разумеется, такая точка зрения сильно нервирует сторонников принципа «Ein Volk – Ein Reich». Однако напомним им еще раз, что, к примеру, нынешние англичане, ирландцы, американцы, канадцы, австралийцы и новозеландцы, хоть и говорят на одном языке, но вовсе не испытывают особого дискомфорта от того, что являются гражданами разных стран и не горят желанием вновь слиться в единую империю. И здесь мы подходим, собственно, к вопросу, вынесенному в заголовок.

В современном русском национализме еще весьма силен именно «британский» архетип, заставляющий считать все русскоязычное пространство принадлежностью «единой и неделимой» империи. Альтернативный этому архетип – «американский», который исторически вырастает из гражданского самоуправления разных штатов (кстати, state, кто забыл, это именно государство). Он у нас еще только начинает проявляться в процессе становления русской национал-демократии.

В американском варианте национализма никого не пугает, что у каждого штата свои законы и даже партии независимости, а гипотетическая попытка какого-нибудь президента отменить губернаторские выборы привела бы к немедленному импичменту его самого. Вообще, сам американский национализм был не навязан по какой-то «вертикали», но выработан на Континентальных Конгрессах 1774-81, где принимали участие жители многих британских колоний, которым надоело быть колониями.

Конечно, с тех пор США давно уже не конфедерация, однако гражданское самоуправление и культурные идентичности разных штатов блюдутся там по-прежнему, несмотря на возрастание межрегиональных миграций. Недавно философ Сергей Корнев привел эти миграции в пример русскому национализму, настаивая на его «мультирегиональном» характере. Однако уральский регионалист Антон Заруцкий справедливо, на мой взгляд, ему возразил, что самоцельная «мультирегиональность» – это путь ко все той же имперской унификации. Каждый регион ценен именно своей особой идентичностью и «лица необщим выраженьем». Причем эта непохожесть их совсем не разделяет – а как раз напротив, только заинтересовывает друг в друге, стимулирует их взаимосвязи. Всюду одинаковая «провинция» никому не интересна…

Главное мировоззренческое расхождение между имперским («британским») и федералистским («американским») национализмом состоит в структуре общественного устройства. Имперская модель по определению предусматривает централизованную иерархию и главенствующую роль столицы, тогда как федералистская выстраивает сеть равноправных субъектов. А роль политической столицы в этой сети сугубо служебна и далеко не гипертрофирована (600-тысячный город Вашингтон сложно назвать мегаполисом).

Между империей и федерацией есть также кардинальная разница в политических методах. Если империя предпочитает «давить вертикалью», то федерация стремится заинтересовывать свои субъекты в тех или иных стратегиях развития. Показательно, что в США штаб-квартиры всех крупнейших компаний рассредоточены по стране и, соответственно, выплачивают налоги в своих штатах, тогда как в России, по какому-то недоразумению называющей себя «федерацией», экономика тотально централизована. И даже римейк Кремниевой долины здесь намереваются строить не на Тихоокеанском побережье, а фактически как дальнейшее растягивание «нерезиновой»…

Этот имперский архетип глубоко въелся и в основание современного русского национализма. Те, кто называет себя «националистами», зачастую не выдвигая никаких оригинальных проектов развития собственного региона, сразу предпочитают мечтать об облагодетельствовании «всей нации», и видят начало этой счастливой эпохи, конечно же, в собственном торжественном въезде в Кремль. Имперский статус-кво, где все решает «столичная элита», а стране по-прежнему отводится роль колонии, фактически не ставится ими под сомнение. Но вот только населению этой колонии непонятно – много ли смысла в том, чтобы менять шило на мыло, пусть даже «истинно русское»?

В этих «национал-имперских» кругах по-прежнему расхож мем о «нашей тысячелетней стране», хотя централизованное унитарное государство существовало здесь от силы веков пять. Да и то неоднократно разваливалось, стоило его гражданам освободиться от имперской «вертикали» и ощутить себя хозяевами своей земли. Интересно, что не меньшими империалистами выступают и многие либеральные оппозиционеры – характерную подборку их страшилок «развала страны» собрал однажды петербургский историк Даниил Коцюбинский. Пожалуй, единственным здравым регионалистом среди этой публики остался лишь «хулиган» Владимир Буковский, недовольный фактически «КПССовским» централизмом «Солидарности». Впрочем, о неизбежности дезинтеграции империи он мне говорил еще 6 лет назад (и не прислушиваться к его пророчествам было бы неосторожно – Буковский еще в 1984 году предсказал распад СССР…)

Весьма символичной акцией идущего ныне превращения русского национализма из «британско-имперского» в «американско-федералистский» стали московские и балтийские «чаепития», которые самим своим названием отсылают к событиям начала борьбы за независимость США от Британской империи.

Конечно, историческая справедливость требует уточнить, что между этими странами давно уже произошла любопытная инверсия – США сегодня сами ведут нео-имперскую политику, тогда как в Великобритании происходит регионалистская деволюция, передающая существенную часть властных полномочий местным администрациям. Однако в данном случае нас интересуют именно исходные архетипы. Если русский национализм будет развиваться по «американскому» образцу, тогда Россия еще получит шанс возродиться как федерация. Если же по «британскому» – то она просто последует исторической участи этой империи и распадется на несколько пусть и одноязычных, но совершенно различных стран.

Кроме того, в эпоху транснациональных сетей «вертикальная» империя в принципе выглядит безнадежным анахронизмом. Она по природе своей несовместима с современными технологиями модернизации. Однако нынешний пост-постмодерн щедр на виртуальные иллюзии…

Вадим Штепа

АПН

Реклама
Рубрики:Статьи, Чтиво
  1. Комментариев нет.
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: