Анатолий Чернов. Самый модный тренд


Одна из наиболее распространенных претензий к нашему движению с «правого фланга» — что мы якобы «неправильные пчелы». Дескать, национализм не может выступать в защиту либеральных ценностей и вообще быть «с человеческим лицом». Национализм — это непременно плановая экономика, тоталитаризм, хождение строем и обязательная расовая сегрегация в сибирских концентрационных лагерях. Короче, банальный криптонацизм.

Собственно, именно такой атавистический взгляд на развитие русского национального движения в России его и погубил. Самое интересное, что подобные сентенции долгое время были свойственны не только доморощенным наци, но и зарубежным ультраправым. Но если за рубежом уже как пару-тройку десятков лет проведён чёткий водораздел между нацистами и буржуазным национализмом, то в РФ необходимость подобного разграничения долгое время никому даже не приходила в голову. Пока не появился Национал-Демократический Альянс.

Последовательные успехи национал-демократов за рубежом нашей местной фашнёй обязательно интерпретировались как триумф национал-социалистической идеи (в том или ином варианте), хотя, например, покойные Пим Фортейн или Йорг Хайдер наверное в гробу бы перевернулись не один раз, узнав о таком сравнении. Самое интересное, что аплодируя зарубежным националистам, отечественные правые и шире — патриотическая общественность, не только не смогли создать что-нибудь аналогичное в России, но и всячески шельмовали зачатки появления национал-демократии (-либерализма) в собственной стране. Главная причина — великодержавный патриотический мозговой тромб, как известно, образующий устойчивую костную мозоль, замедляющую любую интеллектуальную деятельность. Еще одна причина, тоже весьма существенная — беспробудная нищета (и даже своеобразная «культивация нищеты») в патриотической среде. В Европе ультраправые — тоже нищеброды. Национал же демократы, как правило, представляют средний класс (или социальные группы, ассоциирующие себя со средним классом) и старательно дистанцируются от люмпенов.

На послевоенном этапе, надо признать, западная социал-демократия одержала ряд последовательных и безоговорочных побед. Послевоенный общественный договор между консерваторами и эсдеками создал устойчивую модель последовательного процветания европейского общества, где возможность зарабатывать деньги и самореализоваться в самых разных областях сдабривалась щедрым социальным пакетом. В миниатюре подобная модель с успехом реализована в скандинавских странах, где всегда были сильны (с большой долей условности) «белые» и «красные» настроения, а также уровень общей национальной солидарности. Показательный пример — Финляндия, где после гражданской войны 1918 года «белые» заняли основные ниши в бизнесе, а «красные» ушли в социалку.

Итак, на рубеже веков некий, отнюдь не призрачный, консенсус был наконец реализован на старосветском пространстве. Его апогеем, настоящей альфой и омегой стал Европейский Союз, в создании которого в том числе принял участие такой «классический» правый политик как Шарль де Голь (выступавший, впрочем, несколько за иную концепцию ЕС, чем нынешняя). Буржуазным националистам на этом пиршестве места особо не находилось, поскольку а) условно национал-демократические сферы были поделены в разной степени между правящими в Европе партиями б) средний класс формировался весьма стремительно и был в целом доволен сложившимся статус-кво в) отрыжка нацизма аукнулась по всем националистам по всей Европе. По сути, коллаборационизм в годы войны только сейчас, очень осторожно, подвергается в Европе ревизии г) основной поствоенный гуманитарный тренд человечества — политкорректность — насаждался старательно, чрезмерно, вплоть до тошноты.

«Царство истины» однако не наступило. Вышеописанная модель неизбежно должна была привести к противоречиям как гуманитарного так и экономического толка. Принцип «все расы в гости к нам» неизбежно стал вызывать антагонизм со стороны коренных жителей. Особое распространение получили антиисламские настроения, вдобавок искусно подогреваемые США. От масштабного социального взрыва спасает только то обстоятельство, что иммигранты неспособны составить конкуренцию местным на рынке труда, а также в целом качественная и сбалансированная работа европейских правоохранительных органов.

Экономическая модель ЕС также вызывала ряд вопросов — особенно когда дело касалось неуёмных аппетитов мегакомпаний, или различных искусственных законодательных рогаток (например, в сфере сельского хозяйства), тормозящих национальные производства.

Помешанность на социалке создала и другой перекос — средний класс стал вынужден отдуваться за люмпенов и мигрантов, обеспечивая им нехилый велфер. Налоговая система национальных государств уже сейчас требует тщательного пересмотра, но «леваки» на подобные реформы никогда не пойдут, поскольку тогда ревизии подвергнется основа их благоденствия — политкорректность. Поток мигрантов неизбежно снизится, а следовательно, сократится и потенциальный электорат «красных» партий.

Курс ЕС на централизацию неизбежно, «из чувства противоречия», породил центробежные тенденции. Активизировались национал-освободительные и регионалистские движения, в первую очередь в экономически развитых областях (Каталония, Падания — итальянский Север , Фландрия, Шотландия), которые в рамках ЕС также вынуждены зачастую нести повышенное социальное бремя.

Кроме того, крах совдепа в Восточной Европе породил масштабную волну национальных и ксенофобских настроений, которые всё активней стали проникать в Европарламент, прочие социальные и экономические субстраты. Становится выгодней и безопасней взять на работу поляка или прибалта, нежели «чумазого» мигранта. Политкорректность постепенно становится фасадным и лицемерным явлением.

Наконец, в Европе подрос новый средний класс, который с неприятным для себя удивлением обнаружил определённую заскорузлость старосветских политических институтов. Элиты не хотят переходить в низшую лигу, это естественно, но и уже неспособны в должной мере обеспечивать мобильность социальных лифтов. А Герт Вилдерс хочет во власть, чем он хуже Ангелы Меркель?

Таким образом создались предпосылки для рождения современной национал-демократии. Не скажу, что создавая нашу версию нацдема, мы ориентировались на какие-либо известные партии и организации, но сегодня смело можно назвать движения, которые во многом повторяют наши взгляды на нынешнее мироустройство. Это швейцарская Народная партия (ШНП), норвежская Партия прогресса, Шведские Демократы, датская Народная Партия, голландская и австрийская Партии Свободы, а также регионалистские движения по типу итальянской Лиги Севера, фландрийского Фламандского интереса, шотландской Национальной партии и др. Последним оплотом политкорректности остаются «локомотивы евроинтеграции» — Германия и Франция, где пока так и не получилось внятной национал-либеральной альтернативы. Действующие образцы правой мысли вроде НДПГ и Национального фронта представляют собой горючую смесь из криптонацизма, архаичного консерватизма, социалистических элементов и многолетнего политического отрицательного шлейфа. Возможно, ситуацию смогут поправить новая партия Тилло Саррацина и уход с французской политической сцены тамошнего Жириновского — Ле Пена.

В странах Центральной и Восточной Европы немного другой расклад — здесь все основные политические движения в той или иной степени исповедуют националистические (и демократические) взгляды. Популярная дихотомия «левые-правые» сохраняется и там, но все же политическая палитра куда более цветастая, чем в «большой» Европе. Кроме того, особенность политической жизни ЦВЕ неизбежно корректируется отношениеми тамошних элит с «восточным соседом». Так, в целом симпатичная Гражданская платформа Туска «запятнала» себя лояльным отношением к Кремлю, странной историей с гибелью Качиньского, что невольно отражается на всём движении. Короче, в отношении восточноевропейских национал-демократов требуется отдельное исследование.

Безусловно, у всех западноевропейских нацдемов есть «местные особенности», но и много общего. Тактически их объединяет умение играть на «поле противника». Современная демократия преследует оголтелый расизм, но позволяет существовать практически всем движениям, исповедующим отличные от официоза взгляды, если они ведут себя цивилизованно. Западные националисты (или «правоцентристы», как они сами себя называют) выглядят вполне современно и респектабельно, вполне «системно», если иметь в виду их встроенность в общую парадигму евроатлантизма. Их нельзя заподозрить в нецивилизованности — более того, часто они сами апеллируют к истокам европейской демократии, напоминая о ее роли в становлении национальных государств.

Другие общие черты «новых правых» общеизвестны — евроскептицизм, т.е. недовольство наступлением на права национальных государств, а не само отрицание Евросоюза. Против вступления Турции в ЕС. Верность демократическим принципам. Экономический либерализм и политическая децентрализация, сокращение роли государства в экономике. Снижение налогового бремени, в первую очередь за счет секвестра иммиграционных программ. Перераспределение социальных программ в интересах среднего класса. Антиисламские настроения, ограничение политической и экономической иммиграции, поддержка Израиля в ближневосточном конфликте.

Так что исповедуя и пропагандируя НАШУ версию национализма, мы действуем в русле вполне устойчивого и набирающего обороты общеевропейского тренда. Причем действуем естественно, без каких-либо натяжек и притягиваний «за уши» нашей идеологии под заранее очерченные рамки.

Реклама
  1. Комментариев нет.
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: