Славянское лицо мятежного юга


Русский «военный ислам» на Кавказе

Современное антироссийское кавказское сопротивление всё больше обретает славянские черты. На днях в Махачкале (Дагестан) прошла очередная спецоперация. Республиканские силовики блокировали частный дом на окраине города. В ходе штурма были убиты четыре боевика, в том числе предводитель подпольной группы Алибек Абуназаров. Успех стоил жизни двум бойцам ОМОНа.

Во время перестрелки к осаждённым пытался прорваться смертник. Совершив самоподрыв, он ранил 13 местных жителей и столько же правоохранителей. В плен попали два моджахеда. И вот самое интересное: одним из них оказался 23-летний уроженец Новороссийска Дмитрий Арбузов. Его исламское имя — Умар. Почему же простой русский парень с Кубани оказался там, где его задержали?

На Северном Кавказе развернулась дискуссия о том, как успешно реализовать правительственную стратегию развития Северного Кавказа до 2020 года. Она включает создание благоприятных условий для прихода инвестиций в регион, обеспечение безопасности и развитие туризма.
Стабильность по-кавказски

На самом деле участие русских в кавказской войне на стороне боевиков не представляет собой чего-то удивительного. Для отечественного юга это с каждым годом всё привычнее и привычнее. Так, например, в «свите» погибшего 12 сентября амира махачкалинского джамаата Арсена Мусаева находился 24-летний Игорь Тонконогов. Другой славянин сопровождал лидера кизилюртовской группы Шамиля Магомеднабиева, убитого в тот же день в селении Комсомольском. Оба представителя «титульной национальности» отправились на небеса со своими командирами. А 20 августа возле дагестанского аула Гоксулатор в засаду угодила пара машин с партизанами. В числе уничтоженных оказался Сергей Великоредчанин (он же — Адулла) из Апшеронска. Продолжать можно ещё долго, но вряд ли есть смысл отрицать, что перед нами пусть не масштабное, но уже явление.

Корни его очень глубоки. Ещё в 19 веке русские солдаты и казаки довольно часто уходили в горы к мятежным чеченцам и дагестанцам. Бежали от муштры, от тягот военной службы, опасаясь наказаний за проступки. Новички, принимавшие ислам, не воспринимались горцами как люди низшего сорта, в отличие от пленных. Они получали содержание от наибов (наместников) имама Шамиля, брали в жёны горянок, работали надзирателями, толмачами или разведчиками. Кроме того, в горной Чечне существовало целое поселение, в котором обитали русские перебежчики, отказавшиеся стать мусульманами. Вот для наглядности, что пишет исследователь Гаммер Моше: «Здесь они имели право жить по своим обычаям и традициям, даже могли курить и выпивать, правда, не на людях. Была там и православная церковь, и священник. Туда же отправлялись пленницы и беженки из русских, которые могли выйти замуж по своему выбору и обвенчаться в церкви». Кстати, при имаме имелся военный оркестр, состоявший из беглецов. А общее число «изменников», бросивших службу в армии ради жизни у горцев, оценивается в несколько сотен человек. Переметнувшиеся участвовали в боевых действиях. Русские артиллеристы, ушедшие к горцам, защищали дагестанский аул Гуниб — последнее укрепление Шамиля. Победители с ними не церемонились — убили и сожгли.

Вместе с тем многие солдаты-перебежчики во время перестрелок вели огонь лишь по чужим частям, то есть по любым, кроме той, из которой они дезертировали. Подобное поведение обусловливалось тем, что на Кавказе десятилетиями сражались одни и те же полки. Постепенно они перенимали не только одежду, оружие горцев, способы ведения войны, свойственные им, но и племенную психологию. Де-факто соединение представляло собой не просто регулярную имперскую армейскую часть, а самое настоящее «племя», обладающее оригинальными характерными традициями, поддерживающее в каждом случае уникальные отношения с другими соединениями и различными горскими аулами и родами.

Иной любопытный феномен демонстрировали казаки, жившие на границе с горскими землями. Среди них присутствовало много особенных людей. Они отправлялись в набеги на аулы, а когда никаких походов не предвиделось, участвовали на равных с абреками в нападениях на соседние станицы. Историк позапрошлого столетия Василий Потто: «На Кавказе известен был даже один офицер, который в ночной экспедиции с кунаками-чеченцами нарвался на свой же секрет и был ранен в ногу, о чём все после рассказывали с хохотом; и сам он при этом смеялся, радуясь, что его выходка окончилась благополучно и простреленная нога не была отрезана». В наши дни какого-нибудь такого лихого индивидуума назвали бы, самое мягкое, «человек-война». Или вообще завели уголовное дело.

Центральным пунктом новой программы является создание специальной корпорации по развитию Северного Кавказа (как будто опыт только постсоветских двух десятилетий не научил тому, что создать корпорацию и достичь результата — не одно и то же!). В стратегии обозначаются задачи поистине революционного масштаба и размаха. К 2025 году (а конечным годом стратегии является именно этот год) темпы валового регионального продукта в самой проблемной части должны вырасти до 7,7%, а доходы республиканских бюджетов — возрасти в 4 раза (вкупе, естественно, с увеличением заработной платы для трудящихся). В планах «партии и правительства» также увеличение рабочих мест (создание новых 400 тысяч) и снижение уровня безработицы с нынешних 16 до скромных 5%.
Новая стратегия, старые вопросы

В 1990-е годы, когда Кавказ опять загорелся, в стане горцев снова объявились славянские бойцы. На сей раз главным их мотивом являлись деньги. Русские сражались против армии в Грозном и его окрестностях, в горах. В декабре 1999-го на подступах к чеченской столице войска штурмовали высоту 338,3, оборонявшуюся подразделением боевиков-славян. И одеты они были соответствующе — в российскую военную форму. Известностью пользовался в Чечне, перешедший к боевикам в сентябре 1999-го и обучившийся на снайпера, 18-летний Юрий Рыбаков. В течение месяца он в одиночку «убрал» 26 солдат. Прочие меняли судьбу и веру под страхом смерти. Ещё в первую чеченскую к боевикам попали солдаты ВВ — Константин Лимонов и Руслан Клочков. История прозаичная — покинули блокпост и пошли в соседний аул Катыр-Юрт за водкой. Там на обратном пути их и прихватили. Позже оба приняли ислам, охраняли других пленников, издевались над ними. Имели отношение к расправе над 16-ю российскими солдатами, произведённой в июне 1996-го, возле аула Рошни-Чу: резали и добивали из автоматов. По иронии судьбы, в 1997-м оба вернулись на родину. Их выдали сами моджахеды в качестве возвращённых из плена. В мае 2001-го «награда» нашла героев — получили по 15 лет «строгача».

Но в 2000-м — 2010-м силу набирает следующая тенденция: русские продолжают идти к боевикам и начинают занимать «в горах» не самые последние должности. В 2002-м возле ингушского аула Галашки действовал отряд полевого командира Виталия Смирнова (он же — Абдул-Малик), уроженца станицы Калиновской. В 2004-м в Центральную Россию для совершения диверсий забросили группу Павла Косолапова (Мохаммеда). Другую группу, которую удалось разоблачить, возглавлял Максим Понарьин. Все эти люди, а также перечисленные в первых абзацах принимали решения явно не из-за боязни того, что им отрежут голову, и не потому, что их обуревала жажда наживы. Тут, по-видимому, мотивы принципиально иного свойства. Вероятно, идеологического и психологического.

Вышло так, что сегодняшняя Россия не в состоянии предоставить стреляющему Кавказу более или менее приемлемую для него модель существования и развития, но параллельно не хочет отпускать регион в самостоятельное плавание. Безработица, коррупция, беспредел силовых ведомств, которым необходимо отчитываться о промежуточных результатах борьбы с подпольем, естественно, мало привлекательны. Но поскольку альтернативы нет, возникают неофициальные или даже иногда антиофициальные структуры. В частности, «имарат Кавказ», «лесные братья», предлагающие свои проекты обустройства реальности — вооружённый джихад и шариат. Данный посыл находит отклик в среде горской молодёжи. И не только горской. Как выясняется, русским Кавказа креатив мусульманского сопротивления не всегда чужд. И потому вопрос обретает особенную остроту. Ведь хотя бы осмыслить мотивы и задачи противников (в подавляющей массе собственных сограждан) мы не можем. Привлечь какой-то обновлённой позитивной системой ценностей — тоже. А если не хватает ума, желания, знаний и внутренних сил для изменения сложившегося порядка, то что остаётся? Правильно. Воевать.

Реклама
  1. grinia-belei
    30/04/2011 в 19:50

    статья очень интересная и актуальная призывающая задуматься.меня всегда интересовало-почему в чисто русских станицах расположенных на границах став. края живут отморозки .кстати Шкуро там родился.в нашей стране коррупция, беспредел силовых ведомств окончательно укоренились. об этом сведетельствует закон о штрафах за взятки. вымогательство открытое или скрытое в больницах учебных заведениях гос учреждениях.полное безсилее в противостоянии этому простых людей толкает их на путь газавата — вооружённого джихада. это касается не только мусульман.мы уже подходим к тому порогу когда газават объявят православные . меж конфессиональные и меж национальные конфликты не позволяют объеденится .

  1. 14/10/2010 в 22:23

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: