Алексей Широпаев. О буржуазности


(Из полемики с Владимиром Карпецом)

…Что же касается буржуазности – то, Владимир, посмотри вокруг: «красотища» неописуемая жизни российской происходит не от буржуазности, а от ее вечной недостаточности. Правильно писал Розанов: у нас вся собственность сводится к тому, что кто-то украл, подарил или нашел, а потому собственность НЕУВАЖАЕМА. Равно как и собственник, то есть человек, поскольку собственник – это естественная парадигма земного человеческого бытия. Россия же оставляет человеку лишь два варианта: рабство или «святость», «духовность» блин, ну ты понимаешь. Или ползай по Колыме, или по облакам шествуй (ты сейчас, по-моему, настаиваешь на первом), третьего – буржуазного, естественного – не дано. Отсюда, кстати, и вся изломанность русского психотипа, вся его «достоевщина», равно как и хроническая неустроенность русского быта (в широком смысле). А человеку надлежит не ползать и не «летать», а ходить по земле, гордо и прямо, темечком в солнце. В этом и состоит МОЕ, буржуазное язычество. Кстати, буржуазны были и древние греки. Не случайно ваш брат традиционалист (Генон, Дугин) так подозрительно относится к Элладе, считая ее некой патологией, поскольку там нету ни царей страшенных, ни рабов согбенных, ни империй охуенных. Для меня же как раз Эллада – традиция, основа европеизма…

…В ответ на мою апологию буржуазности, ты утверждаешь, что «не будет русский торговать». Ну, во-первых, буржуазность не сводится лишь к торговле. Например, художник-индивидуалист – порождение Ренессанса, причем даже безденежный – это тип вполне буржуазный. Тот же Ван Гог немыслим без буржуазности, хотя мог и недолюбливать «лавочников». Буржуазность – это когда не хочешь быть «привинчен и прикручен» и «отечески стеснен» (Леонтьев). Поэтому и Ван Гог, и кулак в равной степени буржуазны. Буржуазность – это, прежде всего, свобода, достоинство и самодостаточность, в КРАЙНЕМ своем выражении переходящие в анархию. Но именно в крайнем. А так, наиболее адекватное политическое воплощение буржуазности, разумеется, демократия. Вот почему новгородские «торгаши» были демократами. Кстати, они прекрасно торговали: красиво, честно, в соответствии со строжайшими ганзейскими нормативами. Так что, если следовать твоей логике, или новгородцы были нерусскими, или нынешние русские – нерусские. Я, сам понимаешь, думаю, что новгородцы как раз и являли собой исконный русский тип, а нынешние русские в значительной степени утратили (благодаря усилиям традиционалистов от Батыя до Сталина) исконные качества русской личности, прежде всего, вкус к свободе. Кстати, есть такой былинный (и потому еще более реальный!) персонаж – купец Садко. Неужто он нерусский? А ведь торговал, да как! И, несмотря на это, он все еще воспринимается массовым сознанием как эталон русскости. То есть, невзирая на усилия Сталиных, русский все еще знает, КАКИМ он должен и МОЖЕТ быть.

Садко – это еще и идеальный буржуазный тип, своего рода эталон буржуазности в ее русском понимании, совмещающий в себе (бесконфликтно, органически) и купца, и Ван Гога. Причем Ван Гог-то в Садко изначален. Садко сперва был гусляром (поэтом), а уж потом стал и купцом – от вдохновения и переизбытка здорового индивидуализма. И не случайно, что бог Велес является ОДНОВРЕМЕННО покровителем и торговцев, и поэтов. Проще говоря, Велес – это бог свободных людей, бог буржуазности. Вообще, буржуазность – это явление-то, скорее, языческое. Становление буржуазности в Европе четко связано с освобождением от авраамической ортодоксии (вспомним то же Возрождение, вдохновлявшееся античностью, «ветхими богами»). «Идея собственности порождена христианством» — слишком смелое твое заявление. Неужто те же римляне с их правовой-то культурой понятия о собственности не имели? (Вопрос риторический). Скорее уж надо обратить внимание на абсолютно коммунистический характер перво-христианства, который, кстати, вдохновлял позднее всех нигилистов. Не случайно, что становление буржуазности происходило на Западе в конфликте с католицизмом, а у нас – с православием.

Ты утверждаешь, что в России сейчас «лютует собственник». Нет, Владимир, не собственник лютует в России, а, как всегда, его величество российское государство в лице всемогущего чиновника – наследника ханских баскаков, ох лютует! Короче, я верю, что будет русский и торговать, и стихи писать, и за море плыть. Вспомни, какие возможности открывал русский «серебряный век», дрожжами которого было купечество. Вспомни союз Мамонтова с художниками, вспомни, что сам Брюсов происходил из купцов. Вот уж действительно русский век Велеса, уникальная возможность русской «новой античности», так и не реализованная благодаря неизжитому вашему «традиционализму». Вместо Борисова-Мусатова (вспомни его картины) пришел вертухай, чему ты и рад. И вот сейчас русская буржуазность ведет последний и решительный бой с «вертухаем»…

(Июнь 2008 г.)

***
…Отметим, что национал-демократия — это историческая реабилитация русской буржуазности, которая всегда третировалась апологетами Империи — и белыми, и красными (проницательный Константин Леонтьев объединил в себе тех и других, когда мечтал о «царе во главе социалистического движения»). Благодаря Империи русские, по сути, застряли в феодализме. Россия — страна перманентного средневековья. Изменить историческую парадигму попытался Февраль 1917 года, однако в силу того, что национал-демократия была представлена в нем лишь зачаточно и фрагментарно, дело кончилось зверской феодальной реакцией в лице большевиков (и, таким образом, сбылись мечты К. Леонтьева о социализме как новом феодализме). Путинизм — это очередная феодальная реакция. Никакого капитализма в России нет, а есть господство чиновно-олигархической знати во главе с кремлевским царем. Чекист во главе православной империи — это, пожалуй, даже покруче, чем леонтьевский царь во главе социализма.

Ответом на это является русская буржуазность — не столько социально-экономическая, сколько — и даже, прежде всего, — психологическая: стремление личности к максимальной независимости от государства, отвращение к религиозным и идеологическим спекуляциям, достоинство и самодостаточность. Это объединяет фермера и художника, студента и квалифицированного рабочего, предпринимателя и врача — всех, кто хочет трудиться, творить, знать, богатеть: русский средний класс в широком понимании, будущих русских гезов, которые выведут свой народ из церковно-имперского небытия к торжеству свободы и разума.

<…>

Когда-нибудь, ясным осенним утром, русский человек выйдет на широкую террасу своего большого загородного дома, чтобы послушать, как шуршит листва на каменных дорожках сада. И, заглянув в себя, обнаружит, что он так же, как эстонцы, не любит Бронзовых солдат — и вообще, больше похож на шведа или норвежца, чем на воспаленных персонажей Федора Михайловича, который из актуального диагноза, наконец, превратится в культурный реликт вроде Гомера или Эсхила.

Я мечтаю о том, что появится, наконец, такое понятие: русский бюргер, подразумевающее свободу от психопатической тяги к «предельному и запредельному», от «безбытности» и «богоносности», означающей, как правило, непролазные сортиры и неадекватность «по жизни». Бюргерство есть не измельчание русской личности, но ее трезвение, закалка, оформление. Российское государство всегда боролось с бюргером как с культурным и социальным типом, с бюргерством как состоянием души; оно начало свой исторический путь с уничтожения республики-бюргера — Великого Новгорода. Империи всегда был нужен босяк, а точнее психологическое босячество. Соответственно, для национал-демократии культурная, социальная и, прежде всего, психологическая буржуазность является основополагающей. Вообще, в России — в стране глубоко антибуржуазной — проповедь бюргерства как мировоззрения есть подлинная фронда, абсолютный нонконформизм. По существу, это проповедь революции.

(2007 г.)

***
…Вся история России, в силу ее смешанной, полуазиатской природы, вся история становления русского психотипа и русской культуры есть напряженная, трагическая борьба двух начал: европейского, индивидуалистического, и восточного, коллективистского – увы, с преобладанием последнего.

В домонгольской Руси, во многом сформировавшейся под «варяжским» влиянием, доминировало индивидуалистическое начало, ставшее решающим для формирования всей Европы. Отсюда и пресловутая «феодальная раздробленность», а точнее, федеративность и вечевой демократизм, которые, по мнению имперских историков – как царских, так и советских – стали фатальной причиной падения русских княжеств под ударом Орды. Но так ли это? Здесь нет необходимости вступать в подробную дискуссию по данному вопросу, замечу лишь, что в свое время «раздробленные» древнегреческие полисы успешно отразили натиск централизованной государственной махины Ксеркса.

После того, как Русь стала жалкой «европейской» околицей Монгольской империи, подобно катку, смявшей весь прежний русский уклад, наша культура индивидуализма последовательно вытесняется коллективистскими началами, на основе которых выросла Московия, а впоследствии и Россия. Собственно, что такое противостояние Москвы и Новгорода в контексте нашей темы? Объяснение очевидное: Новгород – это осколок домонгольской индивидуалистической культуры, абсолютно нетерпимый и чужеродный в формировавшейся России – наследнице Орды.

Именно с этого момента русская культура индивидуализма становится маргинальным и чуть ли не крамольным явлением. Не спасли положение и петровские реформы, лишь придавшие новый, европейский дизайн прежнему восточному коллективизму. Наряду с разделением русских на староверов и никониан, крепостных и крепостников, стоит обратить внимание и на еще одно, может быть самое главное разделение в нашем народе, проходящее через все сословия и социальные группы: раскол на условное индивидуалистическое меньшинство и условное коллективистское большинство. Сформировались два полярных русских психотипа, две противоположных русских культуры и, по существу, два разных народа, о чем уже писали многие авторы. В нашем случае это разделение можно обозначить как «кулаки» и «колхозники». Именно последние стали социально-психологической базой советчины, которая возвела коллективизм в ранг настоящего культа. Советчина – это историческая кульминация российского коллективизма. Сталинская коллективизация, хотя и несла в себе четкую антикрестьянскую направленность, в действительности имела гораздо более широкое значение: она способствовала утверждению коллективизма в советском обществе в целом. В коллективизации воплотилась совковая (и шире – ордынско-имперская) ненависть к индивидуализму.

«Кулаки» же (повторяю, не как узкая социальная группа, а как психологический тип) неизменно составляли лагерь антисоветского сопротивления, как в период «гражданки», так и в годы Второй мировой. Собственно, национал-демократический проект – это актуальное продолжение «варяжской» традиции индивидуализма – «традиции свободы, упорства и человеческого достоинства» (Новодворская).

Когда-то Чехов призывал выдавливать из себя раба. Я бы конкретизировал: современному русскому надо выдавливать из себя «колхозника»… Повторяю: до монголов мы были вполне себе индивидуалистами, живя там же, что и сейчас. …Новодворская пишет о тех временах: «Полуязыческая Русь, не знавшая слова «смирение», отвергавшая покорность вместе с рабством, где не было толпы — был народ… Не забывшая еще рунические предания своих благоприобретенных варягов, Одина и Тора, скандинавское программное бесстрашие, помножившееся на скифскую степную удаль, на вечное партизанство вятичей, кривичей и древлян» («Крестовый поход идей»).

Современный русский регионализм есть всего лишь одна из проекций возрождения русской культуры индивидуализма. Русский регионализм утверждает конкретную, содержательную многоликость русского народа – как антитезу насажденной имперской безликости. Империя с ее унификацией украла у русских многообразие этно-региональных индивидуальностей, превратив нас в унитарную псевдонацию, в этнический субстрат, обеспечивающий единство огромного, несуразного супер-государства. Перефразируя О. Мандельштама, можно сказать, что Россия всегда строилась не для русских, а из русских. Пора понять: невозможно, оставаясь «великим» имперским народом, стать нормальной нацией. Мне видится такая последовательность: от возрождения русской культуры личностного индивидуализма — к этно-региональной самобытности и самостоятельности (индивидуализм регионов) и далее – к становлению на основе нынешней русской этничности целого созвездия суверенных наций-индивидуумов европейского типа.

(2009 г.)

Реклама
  1. Комментариев нет.
  1. No trackbacks yet.

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: